© 2018 - 2019  Museion Weimar e.V.

Auf den Spuren von Philipp Tolziner | По следам Филиппа Тольцинера

Wir waren auch erfreut darüber, dass in Solikamsk Jewgeni Smirnov, Leiter der Öffentlichkeitsarbeit der Diözese Solikamsk, uns traf und begleitete, und auch Alexander Sergejevich Koksharov, ein Architekt, der Ph. Tolziner persönlich kannte.
 

Dr. A.S. Koksharov, Kandidat der Architekturwissenschaft, wurde unser Stadtführer in Solikamsk und Borovsk (bis 1959 unabhängige Stadt und später - Stadtteil von Solikamsk). Er  zeigte uns nicht nur Häuser und Gebäude, die direkt mit dem Namen Tolziners verbunden sind, sondern sprach auch über jene Häuser, die von deutscher Architektur beeinflusst wurden. So der Solikamsker Bezirk "Berlin", wie die Stadtbewohner ihn nennen.

Мы были также обрадованы тем, что нас согласились встретить и сопровождать в Соликамске Евгений Смирнов, руководитель отдела по связям с общественностью Соликамской епархии, и Александр Сергеевич Кокшаров, архитектор, который лично знал Ф. Тольцинера.

 

А.С. Кокшаров, кандидат архитектуры, стал нашим гидом в Соликамске и Боровске (до 1959 г. – самостоятельный город, а затем район Соликамска) и показал не только дома и постройки, непосредственно связанные с именем Тольцинера, но и рассказал о домах с влиянием немецкой архитектуры в районе соликамского «Берлина», как именуют его жители города.

«Bauhaus-Diplom-Architekt Philipp Tolziner fiel ohne Grund, ohne Anklage, ohne Beweise für straffälliges Verhalten dem NKWD zum Opfer, wurde von seiner Lebenskameradin Lonny Neumann, die ebenfalls Studentin am Bauhaus gewesen war, getrennt, im Ljubanka-Gefängnis inhaftiert, um dann, aus Moskau ausgewiesen, nach Perm deportiert zu werden (1937).

 

Nach dem Zweiten Weltkrieg wurde Tolziner durch das Mitwirken seiner zweiten russischen Frau und seiner beiden Söhne rehabilitiert, durfte nach Moskau zurück an seine vorherige Arbeitsstelle, bekam Wohnung, Arbeit, Brot für sich und seine Familie», – schreibt der Kommilitone und Freund Philipp Tolziners Konrad Püschel in seinem Buch «Wege eines Bauhаеuslers».

«Дипломированный архитектор Баухауса Филипп Тольцинер без причины, без обвинений, без доказательств его преступного поведения стал жертвой НКВД, был разлучен со своей подругой Лонни Нойманн, которая тоже была студенткой Баухауса, заключен в тюрьму на Лубянке, чтобы потом быть высланным из Москвы в Пермь (1937).

 

После второй мировой войны Тольцинер, при содействии своей второй русской жены и своих двух сыновей, был реабилитирован, смог вернуться Москву на свое прежнее рабочее место, получил квартиру, работу, хлеб для себя и своей семьи», – пишет Конрад Пюшель, соученик и друг Тольцинера, в своей книге «Пути Баухаусовца».

Наши российские партнёры организовали посещение пермского архива, где мы своими глазами увидели архивные документы, переданные туда Ф. Тольцинером, и поездку в Соликамск, восстановление древнерусских строений в котором проходило под его руководством. Кроме того, мы хотели увидеть Свято-Троицкий мужской монастырь, где с 1938 года разместилась пересыльная тюрьма, через которую пришлось пройти Филиппу Тольцинеру.

Unsere russischen Partner organisierten für uns einen Besuch im Archiv in Perm, wo wir mit eigenen Augen die von Philipp Tolziner übergebenen Archivdokumente sahen. Wir unternahmen auch eine Reise nach Solikamsk, wo unter seiner Leitung die Restaurierung der alten russischen Gebäude stattfand. Außerdem wollten wir das Kloster der Heiligen Dreifaltigkeit sehen, in dem sich seit 1938 ein Durchgangsgefängnis befand und durch das Philipp Tolziner gehen musste.

Man kann sich noch vorstellen, wie diese Gegend in den späten 50ern und frühen 60ern Jahren des letzten Jahrhunderts aussah.

Überhaupt nicht passend zu diesen „Orten“   machen ein- und zweistöckige Häuser einen interessanten Eindruck, obwohl einige von ihnen abgeändert und umgebaut wurden.

Ещё можно представить, как выглядел этот район в конце 50-х – начале 60-х годов прошлого века.

Совсем «не из этих мест» одно- и двухэтажные дома, даже сейчас, несмотря на то, что некоторые из них достроены и перестроены, производят впечатление.

Man kann sich noch vorstellen, wie diese Gegend in den späten 50ern und frühen 60ern Jahren des letzten Jahrhunderts aussah.

Überhaupt nicht passend zu diesen „Orten“   machen ein- und zweistöckige Häuser einen interessanten Eindruck, obwohl einige von ihnen abgeändert und umgebaut wurden.

Ещё можно представить, как выглядел этот район в конце 50-х – начале 60-х годов прошлого века.

Совсем «не из этих мест» одно- и двухэтажные дома, даже сейчас, несмотря на то, что некоторые из них достроены и перестроены, производят впечатление.

Eine, dem Architekten Philip Maksovich Toltziner gewidmete Gedenktafel, deren Eröffnung am 2. November 2007 stattfand, konnte im Haus Nr. 26 nicht angetroffen werden.

Es wurde uns zwar eine Kopie des Dekrets gezeigt, aus der hervorgeht, dass die Gesetzgebende Versammlung des Permer Gebietes, Ph. M. Toltziner (posthum) am 17. November 2011 den Titel "Ehrenbürger des Permer Gebietes" verlieh.

К сожалению, памятной доски, посвящённой архитектору Филиппу Максовичу Тольцинеру, открытие которой состоялось 2.11.2007 года, на доме №26 мы не увидели…


Правда, нам показали копию Постановления о том, что 17 ноября 2011 года Законодательным Собранием Пермского края Ф. М. Тольцинеру (посмертно) присвоено звание «Почетный гражданин Пермского края».

Auf dem Weg nach Solikamsk konnten wir eine weitere interessante Stadt sehen - Beresniki, heute das größte Zentrum der chemischen Industrie im Ural. Die Stadt Beresniki wurde ursprünglich in den 1930er Jahren errichtet. Hier ist auch ein gutes Ensemble stalinistischer Architektur vom Konstruktivismus bis zum reine "Empire" erhalten geblieben.

 

Die besten Beispiele sind in der Leninstrasse und in der Pjatiletki - Strasse zu sehen.
Beresniki und Solikamsk befinden sich im Bergbau Abbaugebiet Verchnekamskoye. Insbesondere in Beresniki befinden sich die meisten Wohngebäude oberhalb der Bergwerke des Unternehmens „Uralkali“, welches seinen Sitz in Beresniki hat. In einigen Gebieten befinden sich die Hohlräume lediglich 250 bis 300 m von der Erdoberfläche entfernt. Leider sind Einstürze, Bodensenkungen und von Menschen verursachte Erdbeben in diesem Gebiet keine Seltenheit.

По дороге в Соликамск мы смогли увидеть ещё один для нас интересный город – Березники, сегодня крупнейший центр химической промышленности на Урале. Город Березники изначально застраивался в 1930-е годы, и тут сохранился неплохой ансамбль сталинской архитектуры, от конструктивизма до откровенного ампира. Лучшие образцы можно увидеть на проспекте Ленина и на улице Пятилетки. 


Березники и Соликамск расположены на шахтных выработках Верхнекамского месторождения. В частности, в Березниках бо́льшая часть жилой застройки расположена над шахтами «Уралкалий». На некоторых участках пусто́ты расположены всего в 250—300 м от поверхности. К сожалению, провалы, проседания грунта и техногенные землетрясения на этой территории не редкость.

Gedanken zum Besuch des Museums in Solikamsk |

Мысли о посещении музея в Соликамске

Heidrun Sedlacik

Хайдрун Седлачик

Erinnerungen an F.M.Tolziner | Воспоминания о Ф.М.Тольцинере

А. Koksharov,

Kandidat für Architektur,

außerordentlicher Professor an der Fakultät für Architektur und Bauwesen der staatlichen Agrarakademie in Kostroma und Mitglied der Union der russischen Architekten

M. Koksharova, Chefarchitektin der Projekte des Unternehmens „Colleagues LLC“, Kostroma

Александр Сергеевич Кокшаров,

Кандидат архитектуры, доцент Архитектурно-строительного факультета Костромской ГСХА

Мария Александровна Кокшарова,

Член союза архитекторов России,
Главный архитектор проектов «предприятия ООО «Коллеги» Костромы

Alexander und Marina Kokscharow, ehemalige Architekten-Restauratoren der 2. Kategorie der Solikamsker-Abteilung der Perm-Spezialwerkstatt für Wissenschaft und Restaurierung die von 1985 bis 1989 tätig waren, erinnerten daran.

Freie Übersetzung von Günter R. Guttsche

Вспоминают бывшие архитекторы-реставраторы 2-категории Соликамского участка Пермской специальной научно-реставрационной мастерской  Александр Сергеевич и Марина Александровна Кокшаровы, работавшие в Соликамске с 1985 по 1989 годы.

Свободный перевод Г. Гуттше

Wir haben Philipp Tolziner 1987 bei seiner Ankunft in Solikamsk getroffen. Grund für seinen Besuch waren die zahlreichen öffentlichen Proteste gegen die Zerstörung und den Abriss von Baudenkmälern. Zum ersten Mal hörten wir den Namen Tolziner und Bewertungen seiner Aktivitäten von unserem Leiter der Designabteilung Gershen Kantorovich.

     Alexey Komarow, Meister der Solikamsker Restaurierungsstätte, erinnerte sich häufig an die Arbeiten unter Tolziner. Wir erfuhren, dass er ein großartiger Architekt war, ein Mann, der viel überlebt hatte, der die erste Restaurierungswerkstatt des Urals ins Leben rief, dank derer viele historische und kulturelle Denkmäler der Region erhalten und restauriert wurden. Wir haben auch erfahren, dass Tolziner ein sehr tatkräftiger und verantwortungsbewusster Mensch ist. Unser Lehrer, der Architekt, Dr. Yury Ushakow, schrieb uns im Oktober 1985: „Ich freue mich für Sie, dass Sie beide in eine gute Stadt gekommen sind, die zu ihrer Zeit Glück hatte: das Zentrum mit den wunderbaren Denkmälern vor dem Bau von modernen Gebäuden wurden von Tolziner und seinen Kollegen gerettet …“

С Филиппом Максовичем мы познакомились в 1987 году во время его приезда в Соликамск. Поводом для визита стали многочисленные выступления общественности против разрушения  и сноса памятников архитектуры.
Впервые имя Тольцинера и отзывы о его деятельности мы услышали от нашего начальника проектного отдела Гершена Давидовича Канторовича. Много и часто вспоминал работу при Тольцинере мастер Соликамского реставрационного участка Алексей Сергеевич Комаров. Мы узнали, что это был Архитектор с большой буквы, человек, много переживший, создатель первой реставрационной мастерской Урала, благодаря которому сохранены и ореставрированы многие памятники истории и культуры региона. Узнали мы также, что Тольцинер был очень энергичным и ответственным человеком. Наш учитель, доктор архитектуры Юрий Сергеевич Ушаков в октябре 1985 года написал нам «Рад за Вас, что вы оба попали в хороший город, которому в свое время повезло – Ф.Тольцинер и другие – спасли его центр с дивными памятниками от современной застройки…»

Bauhaus Tolziner.jpg

К тому времени мы уже знали, что Тольцинер работал в реставрационной мастерской с её основания и пользовался уважением рабочих и администрации. По воспоминаниям  

 

А.С. Комарова, Филипп Максович был очень дисциплинирован сам и требовал дисциплины и качественного выполнения проектных и строительных работ от других.

     Zu diesem Zeitpunkt wussten wir bereits, dass Tolziner seit Gründung in der Restaurierungswerkstatt tätig war und von den Arbeitern und der Verwaltung geachtet und respektiert wurde.

 

Nach den Memoiren von Komarow, war Philipp Tolziner,  selbst sehr diszipliniert und forderte auch von anderen Disziplin und eine qualitativ hochwertige Ausführung der Planungs- und Bauarbeiten.

К тому времени мы уже знали, что Тольцинер работал в реставрационной мастерской с её основания и пользовался уважением рабочих и администрации. По воспоминаниям  

 

А.С. Комарова, Филипп Максович был очень дисциплинирован сам и требовал дисциплины и качественного выполнения проектных и строительных работ от других.

     Laut G. Kantorovich, dem damaligen Leiter der Restaurierungsabteilung, wurden Tolziners Empfehlungen zum Generalplan von 1961 von den lokalen Behörden weiterhin als die zweckmäßigsten für die Abrisspolitik von verfallenen historischen Gebäuden verwendet.      Tolziner selbst war nicht an der Entwicklung des Generalplans von 1961 beteiligt; er gab nur seine Empfehlungen. Heute ist es unmöglich zu überprüfen, wie diese berücksichtigt wurden. Aber Beamte des Stadtvorstandes haben mehr als einmal darüber spekuliert. Wir haben das erst später verstanden, als solche Situationen auch mit den Namen anderer „Personen“ passierten, was zu Meinungsverschiedenheiten in den Reihen von Fachleuten und Persönlichkeiten des öffentlichen Lebens führte.

По словам Г.Д.Канторовича, тогдашнего начальника отдела реставрации, рекомендации Тольцинера по генплану 1961 года продолжали использоваться местными властями как наиболее удобные для политики сноса ветхой исторической застройки. Сам Тольцинер участия в разработке генплана 1961 года не принимал, он дал только свои рекомендации. Как они были учтены, проверить невозможно. Но чиновники горисполкома, этим фактом спекулировали неоднократно. Мы это поняли только позже, когда такие ситуации случались также с именами и других людей, что, бывало, приводило к разладу в рядах специалистов и общественников.

Bauhaus Tolziner_01.jpg

Aber im Juli 1987 hat ein wichtiges Ereignis für die Öffentlichkeit von Solikamsk geschehen: Philipp Tolziner kam aus Moskau zu uns! Unser erstes Treffen fand am 16. Juli im Vorstand statt. Wir haben zusammen mit den Mitgliedern des Beirats zur Rettung von Denkmälern an diesem Treffen teilgenommen.
Tolziner berichtete über sein Konzept zur Sanierung des Zentrums von Solikamsk, in dem er über die Geschichte der Planung und Stadtplanung, die Vorzüge des alten Zentrums und die visuellen Verbindungen sprach, die sich beim Zugang zur Stadt und ihres Zentrums ergeben.
Er stellte fest, dass zu Beginn der ersten Restaurierung in Solikamsk noch viele Denkmäler übrig waren. Laut Tolziner entwickelte er 1972 zusammen mit einer Gruppe von Moskauer Architekten ein Projekt zur Erhaltung des alten Zentrums von Solikamsk als Schutzgebiet und gab es als Empfehlung an verschiedene Behörden und Designinstitute weiter. Infolgedessen hat das Institut für Stadtentwicklung bei der Ausarbeitung des neuen Masterplans (1972) des Solikamsker Instituts die Empfehlungen von Tolziner missverständlich verwendet. Nur die Grenzen der Schutzzone des Zentrums wurden hinzugefügt, während der grüne Park intakt blieb. Philipp Tolziner nannte dieses Projekt einen "Grünen Friedhof", der keine Zukunft hätte. Er selbst schlug vor, neben den vor 1917 entstandenen Altbauten auch Baudenkmäler zu erhalten. Gleichzeitig mussten moderne Gebäude, die das architektonische und künstlerische Umfeld der Altstadt verletzten, abgerissen und die bereits zerstörten Altbauten restauriert werden. Es war die Idee, eine "Stadt der Vergangenheit" als einzigartigen Stadtkomplex zu schaffen. Sein Bericht dauerte lange, drei Stunden. Der stellvertretende Vorsitzende Jarow schlug vor, die Empfehlungen zu berücksichtigen, und war sogar mündlich bereit, ein solches Projekt zu befördern: „Nur für wen?Kantorovich, nehmen Sie es?“, meinte er. Natürlich war es die vermeintlich  gewöhnliche politische Taktik - Zustimmung in Worten, „Unterstützung" signalisiert, was aber in der Tat nicht geschah.

Но вот в июле 1987 года произошло важное событие для общественности Соликамска: из Москвы приехал Филипп Максович! Наша первая встреча состоялась в исполкоме 16 июля. Мы вместе с членами неформального объединения по спасению памятников участвовал в этом совещании. Тольцинер сделал тогда доклад о своей концепции по реновации центра Соликамска, в котором рассказал об истории планировки и градостроительства, о достоинствах старого центра, визуальных связях, возникающих при въезде в сам город и его центр. Он отметил, что в начале первой реставрации  в Соликамске еще сохранялись многие памятники. Как рассказал Тольцинер, в 1972 году он с группой московских архитекторов разработал проект сохранения старого центра Соликамска в виде охранной зоны и передал его в качестве рекомендации в разные инстанции и институты по проектированию. Но в результате при составлении нового (1972 года) генплана Соликамска институт ЛенГИПРОГОР неправильно использовал рекомендации Тольцинера. Были нанесены только границы охранной зоны центра, а  внутри сохранялся зеленый парк. Филипп Максович назвал этот проект «Зеленым кладбищем», у которого нет будущего. Сам же он предлагал сохранять памятники архитектуры вместе со старой застройкой, возникшей до 1917 года. Одновременно необходимо было снести современные постройки, нарушавшие архитектурно-художественную среду старого центра, и восстановить уже разрушенные старые здания. Это была идея создания «города прошлого» как уникального градостроительного комплекса. Доклад длился долго, три часа. Заместитель председателя Яров предложил учесть рекомендации и даже  на словах был готов заказать такой проект, «только вот кому? «Канторович, Вы возьметесь?» Конечно, это была обычная политическая тактика – одобрнеие на словах, как бы «поддержка», которая по сути таковой  не являлась.

Einen Tag nach dem Treffen im Stadtvorstand am 18. Juli untermahmen meine Kollegen und ich eine Führung für Tolziner zu den Restaurierungsstätten mit einem Besuch im Himmelfahrtskloster (Stalin-Gefängnis von 1937).

     Später, im Jahr 1988, in Moskau, sagte Tolziner einmal, dass es auf zwei Etagen der nicht mehr erhaltenen Bogoroditski- Kirche des Dorfes Ust-Borovaya, mehrstöckige Etagenbetten (auf 6 Ebenen) für die sogenannte „Arbeitsarmee" für Deutsche der Wolga-Region, Kasachstan und andere Orte der UdSSR gab, in welchem er selbst festgehalten war. Aber wie lange und aus welchen Gründen er dort war, das hat er nicht erklärt. Philipp Tolziner hat nie darüber gesprochen, aber wir haben ihn auch nicht gefragt, um seine Nerven zu schonen. In Solikamsk, wo ein Drittel der Bevölkerung „Inhaftierte“, das andere Drittel ehemalige Inhaftierte sind und  der Rest irgendwie damit in Verbindung steht, wurde nicht darüber gesprochen.

Через день после совещания в исполкоме города, 18 июля, я вместе с коллегами проводил экскурсию для Тольцинера по реставрационным объектам с посещением Вознесенского мужского монастыря (сталинская тюрьма 1937 года).

Позднее, в 1988 году, в Москве Тольцинер как-то сказал, что на двух этажах Богородицкой церкви села Усть–Боровая, что в Боровске (не сохранилась), стояли многоэтажные нары (6 ярусов) для немцев Поволжья, Казахстана и других местностей СССР, для так называемой  «Трудармии», где находился и он. Но сколько времени был там Тольцинер и как это происходило, не пояснил. Филипп Максович вообще про это никогда не говорил, а мы не спрашивали, берегли его нервы. Находясь в Соликамске, где одна треть населения - «сидельцы», другая - бывшие «сидельцы», а остальные как-то с этим связаны, о таком не говорили.

Bauhaus Tolziner_02.jpg
Bauhaus Tolziner_03_01.jpg

Wir besichtigten religiöse Bauwerke (Dreifaltigkeitskathedrale, Glockenturm der Kathedrale, Haus des Wojewoden) und inspizierten auch den Zustand der hölzernen Wohngebäude in der Innenstadt an der Uferpromenade. Gemeinsam mit Philipp Tolziner bestiegen wir  den Glockenturm der Kathedrale, welcher gerade restauriert wurde. Trotz seines Alters stieg der Architekt schnell und leichtfüßig zur höchsten Stufe unter die Kuppel und sagte, dass ihm die Qualität der Bemalung der Wände des Glockenturms nicht gefalle, und wies vor allem auf die Merkmale der ersten Restaurierung des Glockenturms hin.

Am 19. Juli reisten wir als Teil einer kleinen Gruppe sozialer Aktivisten mit Philip Tolziner in das Dorf Ober-Borovoje, um die Kirche der Erhebung - ein Denkmal mittelalterlicher Architektur - zu besichtigen, die Tolziner von seinen Expeditionen her kannte. Er empörte sich über ihren bedauernswerten Zustand nach der Restaurierung und die „barbarische“ Haltung der Bewohner, wodurch der Ziergürtel mit Buchstaben altslawischer Texte aus dem Sockel geschlagen und die Profile des Portals und der Bretter gebrochen wurden. Wir haben in diesen zwei Tagen mit Tolziner gesprochen und ihm gezeigt, was und wie es in Solikamsk wirklich läuft.

Er erkannte, dass die Behörden Denkmäler nicht ernst nehmen: "Sie zerstören die historische Umgebung und führen auf Ersuchen des Büros der Solikamsker Lager Gebäude an, die für das historische Zentrum ungeeignet sind“. Bevor Tolziner ging, versprach er, alles, was er sah, zu berücksichtigen und alle Verstöße im Bericht über seine Mission im Kulturministerium widerzuspiegeln. Wir gaben ihm unsere Vorschläge zum Masterplan von Solikamsk und äußerten den Gedanken, die Räumlichkeiten von Usollag außerhalb der Stadtgrenzen verlagern. Am nächsten Tag fuhr Tolziner nach Moskau.

Мы обошли культовые объекты (Троицкий собор, Соборную колокольню, Дом Воеводы), а также осмотрели состояние деревянной жилой застройки центра города по ул. Набережной. Вместе с Филиппом Максовичем поднялись на Соборную колокольню, которая находилась  в процессе реставрации. Несмотря на свой возраст, архитектор быстро и самостоятельно поднялся до самого верхнего яруса под шатром, сказал, что качество покраски стен колокольни ему не понравилось, и указал мне на особенности первой реставрации колокольни.

19 июля в составе небольшой группы общественников мы поехали вмести с Филиппом Максовичем в село Верх-Боровое смотреть памятник средневекового зодчества — Воздвиженскую церковь, которую Тольцинер открыл в своих экспедициях. Он возмущался её плачевным состоянием после реставрации и «варварским» отношением жителей, в результате которого были выбиты из цоколя пояса из тесаного кирпича с буквами старославянского текста, а также сломаны профили портала и наличников.

Общаясь с Тольцинером в эти два дня, мы показали ему, что и как на самом деле происходит в Соликамске. Он понял, что власти несерьезно относятся к памятникам: сносят историческую среду и ведут застройку неподобающими для исторического центра зданиями по желанию Управления Соликамских лагерей. Перед отъездом Тольцинер обещал учесть увиденное и все нарушения отразить в отчёте о командировке Министерству культуры. Мы передали ему свои предложения, касающиеся генерального плана Соликамска, и предложение  вывести контору Усольлага за пределы города. На следующий день Тольцинер уехал в Москву.

7--Письмо Тольциинера Ф.М.jpg

Unsere Bekanntschaft und die Verbindung mit Philipp Tolziner endete jedoch nicht dort. In den folgenden Jahren trafen wir uns zweimal in Moskau und erläuterten darüber hinaus die Restaurierung von Denkmälern der Architektur von Solikamsk und beantworteten auch seine Fragen und Wünsche.

     Unser Archiv enthält sechs Briefe von Tolziner, in denen er bat, Fotos von verschiedenen Objekten zu versenden oder die Details der Denkmäler zu vermessen. Manchmal haben wir seine Anweisungen ausgeführt. Ich war geschäftlich in Moskau und wohnte in der Wohnung von Architekten. Wir diskutierten die Fragen der Sanierung und des Wiederaufbaus des Zentrums von Solikamsk. Der achtzigjährige Tolziner fand die Kraft, zu Hause zu arbeiten, und sprach bereitwillig von der Restaurierung von Solikamsk-Objekten. Er erinnerte sich oft und hatte seine eigene Meinung über die Notwendigkeit, an Denkmälern zu arbeiten. Er berichtete über die Sanierungsarbeiten in der von ihm organisierten Werkstatt, über das System der Materialbeschaffung, über das langfristige Bereitstellung  von gelöschtem Kalk für Mauermörtel, über das langfristige natürliche Trocknung von Holz vor der Verwendung, über das Aufarbeiten und Lagern alter Ziegel, um verfallende oder verlorene Teile wiederherzustellen, über das Schulungssystem der Arbeiter, Ingenieure und Techniker, den in der Werkstatt vereinbarten Grundsatz „Mentor und Student“, über das Vertrauen in die Tätigkeit der Maurermeister, Schreiner, Gipser,       „Wenn der Kopf weiß, wissen die Hände , was sie zu tun haben“.

     Wir dürfen nicht vergessen, dass zu Tolziners Zeit und auch Ende der 80er Jahre, als wir arbeiteten, die Mitarbeiter in der Restaurierungswerkstatt hauptsächlich ehemalige Gefangene beschäftigten die oft strafrechtlich verurteilt waren. Trotzdem wurde in den frühen 70er Jahren die Perm-Werkstatt für wissenschaftliche Restaurierung am Standort eröffnet, und gleichzeitig arbeiteten am Standort Solikamsk ausgebildete Maurer, die für ihre Arbeit mit dem Lenin-Orden geehrt wurden, wie Kutuz Ziyatdinow.

     In dieser Zeit klagte  Tolziner bereits über Sehschwäche, die es ihm nicht erlaubte, zu zeichnen. Auch  plante er, nach Deutschland zu gehen, um seinen Sohn, einen Arzt, zu besuchen und sich dort an seinen Augen operieren zu lassen.

Наше знакомство и общение с Филиппом Максовичем однако на этом не закончилось. В последующие годы мы дважды встречались в Москве и, кроме того, переписывались по поводу  реставрации памятников архитектуры  Соликамска, а также отвечали  на его вопросы и просьбы. В нашем архиве сохранились шесть писем Тольцинера с просьбой прислать фотографии различных объектов или обмерить детали памятников. Иногда мы выполняли его поручения. Будучи в Москве в командировке, я останавливался на квартире у Филиппа Максовича. Мы обсуждали те же вопросы реновации и реконструкции центра Соликамска. Восьмидесятилетний Тольцинер находил в себе силы работать дома и охотно общался на темы реставрации соликамских объектов. Он многое помнил и имел свое мнение о необходимости работ на памятниках. Рассказывал о проведении реставрационных работ в организованной им мастерской, о системе заготовки материалов, о долговременном гашении извести для кладочных растворов, о продолжительной естественной сушке древесины перед использованием, о разборке, заготовке и хранении старого кирпича в целях восстановления разрушающихся или утраченных деталей, о системе обучения рабочих и инженерно-технических работников, об устроенном в мастерской принципе «наставник - ученик», о возможности доверия мастеру – каменщику, плотнику, штукатуру, «рука которого сама знает как ей удобно». Надо не забывать, что и в годы Тольцинера и в конце 80-х годов, когда работали мы,  в штате реставрационной мастерской рабочими были в основном бывшие заключённые, и часто с уголовными сроками. Тем не менее в начале 70-х годов на её базе была открыта Пермская научно - реставрационная мастерская, и при этом на соликамском участке работали обученные каменщики, награжденные за свой труд орденом Ленина, как например, Кутуз Зиятдинович Зиятдинов. В то же время Тольцинер уже сетовал на плохое зрение, которое не позволяло ему чертить. Тогда он планировал поехать в Германию к своему сыну – врачу, чтобы сделать там операцию на глазах.

6. Письмо Ю.С.Ушакова.jpg

Während dieser Treffen sprach Philipp Tolziner ein wenig über seine künstlerische Biografie und Arbeit in der Solikamsker Restaurierungswerkstatt. Zum Beispiel sagte er, dass sich ihm auch die Arbeiter, die an der Restaurierung von Denkmälern arbeiteten, unterordneten. Er verlangte eine Korrektur, wenn sie die Aufgaben nicht gut erledigten, solange bis die für die Erhaltung des Denkmals erforderliche hohe Qualität erreicht war. In einigen Fällen unterschrieb Tolziner die Arbeitsanweisungen nicht, und dann blieben die Arbeiter ohne Geld. Mit Stolz sprach er über sein Bauhaus in Dessau und stellte fest, dass die Anforderungen an das Studium hoch waren. Zum Beispiel war bei der Aufnahme die Fähigkeit erforderlich, von Hand ohne Lineal und mit parallelen Linien zu zeichnen. Er entwarf Möbel, Hocker usw. und war stolz darauf. Er erinnerte sich daran, als er unsere Restaurierungszeichnungen auf einem Lineal sah. Philipp Tolziner sagte, dass es während seines Studiums am Bauhaus viele praktische Übungen, viele Zeichenarbeiten und viele theoretische Kenntnisse gab, um Fragen jeglichen Profils zu lösen. Während unserer Kommunikation erzählte er stolz, dass er dank seiner korrekten Ausbildung in der Lage war, Grundrisse und Skizzen für Häuser zu entwickeln, die nach seinen Projekten gebaut wurden, in denen die ehemaligen Gefangenen der „Arbeitsarmee“ lebten, Menschen deutscher Nationalität, die herausgerissen aus ihren heimatlichen Wohnorten aus Deutschland und dem Territorium der UdSSR - der Wolga-Region, aus Kasachstan, der Ukraine - einzeln oder mitsamt ihren Familienangehörigen.

    

Mit Stolz sagte Philipp Tolziner, dass sein Diplom von Mies Van de Rohe - dem berühmten Architekten von Weltrang - unterschrieben wurde.

     Dann sagte er, dass von seiner großen Familie in München nach dem Zweiten Weltkrieg nur er, der in die UdSSR ausgewandert war, und seine Schwester, die in den 1930er Jahren nach Uruguay gereist war, überlebt hätten. Andernfalls wären sie, wie alle anderen Mitglieder ihrer Familie, durch die Nazis ermordet worden.

Во время этих встреч Филипп Максович немного рассказал о своей творческой биографии и работе в Соликамской реставрационной мастерской. Например, Тольцинер говорил, что ему подчинялись даже рабочие, трудившиеся  на реставрации памятников. Если они плохо выполняли задание, он требовал исправления до тех пор, пока не будет достигнуто высокое качество,  необходимое для сохранения памятника. В некоторых случаях Тольцинер не подписывал исполнительные листы нарядов на работу, и тогда рабочие оставались без денег. О своем Баухаусе в Дессау Тольцинер отзывался с гордостью, отмечая, что требования к учебе были высокими. Например, при поступлении требовалось умение чертить от руки без линейки, причем с параллельными линиями. Мебель, табуретки и прочее он вычерчивал от руки и этим гордился. Он вспомнил об этом, когда увидел наши реставрационные чертежи, начерченные по линейке. Филипп Тольцинер рассказывал, что во время обучения в Баухаусе было много практических занятий, много чертежной работы, давалось большое количество теоретических знаний для решения вопросов любого профиля. Во время нашего общения он с гордостью рассказал, что смог самостоятельно, благодаря правильному образованию, разработать чертежи люфт - клозетов для домов, построенных по его проектам, где потом жили бывшие узники «Трудовой Армии», люди немецкой национальности, пригнанные из мест локального проживания на территории СССР — Поволжья, Казахстана, Украины — целыми семьями или поодиночке.

С гордостью Филипп Максович говорил, что его диплом был подписан Мис Ван де Роэ — знаменитым архитектором с мировым именем.

Тогда же он сказал, что из его большого семейства в Мюнхене после второй мировой войны остались в живых только он, эмигрировавший в СССР, и его сестра, уехавшая в 1930-е годы в Уругвай. Иначе они, как и все остальные члены их семьи, погибли бы от рук нацистов. Последняя наша с ним встреча произошла в Москве в 1990 году.

Unser letztes Treffen mit Tolziner fand 1990 in Moskau statt. Abschließend können wir sagen, dass Ausdauer und Engagement für die Architektur, tiefes Wissen, Mut zum Handeln, Unbeugsamkeit, kompromissloses und originelles Denken von Philipp Tolziner für uns junge Architekten ein lebendiges Vorbild in schwierigen Lebenssituationen wurden.

В заключение можно сказать, что стойкость и преданность делу архитектуры, глубокие знания, смелость в действиях, несгибаемость, бескомпромиссность и оригинальность мышления Филиппа Максовича Тольцинера стали для нас, молодых архитекторов тогда и потом, примером в сложных жизненных ситуациях.

Bauhaus Tolziner_04.jpg